Ангарская фабрика "Мономах" (2000)

Нечто мягкое и пушистое…

Так стремительно меняется мода, что порой не успеваешь уследить за всеми ее новостями. А уж какой фантазией обладают современные дизайнеры модной одежды и модельеры, просто диву даешься! Ну, казалось бы, что можно привнести еще в такое совершенное произведение природы, как мех? Так и тут творческой мысли нет преград. Впрочем, подправить природу человек стремился всегда, в том числе и мех. Издавна что-то выстригалось, тонировалось, подкрашивалось. Но в последнее время окрашенное во всевозможные мыслимые и немыслимые тона мягкое золото все больше завоевывает сердца и умы модниц.

Все новые направления в моде, как правило, рождаются в Европе, а затем подхватываются повсеместно. Не отстает в этом отношении от “планеты всей” и Иркутск. И хотя большинство, к примеру, москвичей, считают, что здесь задворки цивилизации, развитие моды идет свои чередом.

Однако так уж повелось еще с застойных времен, что в нашем регионе центром скорняжного производства стал Ангарск. И это при том, что здесь нет ни одной крупной фабрики. Тем не менее, в регистрационной палате Иркутской области зарегистрировано более 2000 субъектов производителей изделий из меха. Это может быть и один скорняк, и семья, где все ее члены участвуют в производстве, и мини-цех, где один скорняк-организатор обеспечивает работой от 10 до 60 человек. Есть несколько цехов, где работают до 300 человек. Немаловажно отметить и то, что основным сырьем для производства головных уборов является мех сурка, крашенный под норку. И именно Ангарск, перефразируя Роберта Рождественского, как раньше Тула — самоварами, теперь снабжает всю Россию шапками из сурка.

Как только распространилась мода на крашеный мех, в Ангарске, как грибы после дождя, стали появляться более или менее крупные мастерские по окрашиванию меха. Выстояли сильнейшие. И среди них закрытое акционерное общество “Мономах”. Когда познакомишься с его ведущими специалистами, живучесть предприятия уже не удивляет. Таких увлеченных и деятельных людей встретишь нечасто. По словам директора Павла Башлыкова, успех фирмы был бы невозможен без людей, работающих здесь, без их веры в свои силы. Хотя пути, приведшие их на предприятие, разные, объединяет отношение к своему делу.

Технолог Анатолий Балабанов в свое время закончил строительный факультет политехнического института, работал на стройке. Судьба повернула так, что пришлось заниматься шитьем шапок. А потом затянула покраска. На мой вопрос, как возникло это увлечение, Анатолий ответил, что для него все, что связано с химией, не ново, так как родители его по профессии химики, и интерес к этой науке был, в общем-то, с детства. Конечно, само собой ничего не создалось, пришлось приложить немало усилий, перелопатить кучу специальной литературы, где-то экспериментировать на грани возможного. Вообще, о себе Анатолий говорит мало. А вот когда вопрос касается работы, мой собеседник буквально преображается. Он готов без устали рассказывать о различных видах пушно-мехового сырья, об особенностях его обработки.

Невольно поддаешься его увлеченности и начинаешь смотреть на все эти чаны, в которых бурлит и перекатывается что-то, на первый взгляд, не очень приглядное, по-другому. И уже увлекает процесс превращения блеклой серенькой шкурки в красивый яркий мех, и помещение красильни не кажется таким мрачным, и запахи не так раздражают обоняние. А мастера-покрасчики напоминают не средневековых алхимиков, варящих зелье, а скорее творцов, создающих произведение искусства.

Здесь не боятся экспериментировать с различными видами меха. Красят все: норку, песца, нерпу, сурка, ондатру и др. Если говорить отдельно о сурке, то только наши покрасчики с успехом красят его в цвета, близкие к натуральным цветам норки: сканблэк, махогани, сканбраун, сканглоу. Технология родилась именно здесь, в Иркутской области, и по негласному договору между покрасчиками не продается ни за какие деньги технологам других регионов. Удивительно даже, как на таком оборудовании добиваются прекрасных результатов. Многие, кстати, пытаются разгадать секрет, но это не удается. Красят 5–10 шкур — вроде бы получилось, а вот 1000–2000 — никак: выходит либо радикально черный цвет, либо красный.

Во всем этом, повторюсь, заслуга технолога предприятия. Помимо своей непосредственной работы, а это не только разработка новых и усовершенствование старых технологий, но и поиск необходимых компонентов, добавок и оборудования, Анатолий пытается проводить что-то вроде ликбеза среди скорняков, рассказывает им об особенностях того или иного меха, разъясняет, какие реактивы лучше применять для обработки того или иного сырья. И хотя дело это зачастую неблагодарное, так как скорняки, особенно индивидуалы, народ упрямый, он своих позиций не сдает и методично разъясняет, что и как лучше делать. Использует Анатолий для этого все возможные способы, в том числе и газету Общества скорняков “Скорняк”, на страницах которой рассказывает об особенностях выделки и окрашивания различных мехов.

Когда после цеха попадаешь на склад готовой продукции, удивительным кажется то, что перед тобой те же самые меха. Только вид они уже имеют роскошный и совсем не напоминают крыс, попавших под проливной дождь. И вновь Анатолий Балабанов рассказывает, как достигается тот или иной оттенок, как осветляются меха, как наносится рисунок. Все время ловишь себя на мысли, что заражаешься увлеченностью этого человека, и возникает желание самой сделать нечто такое же мягкое, пушистое и яркое.

Ирина Суслова

Общество скорняков. Иркутск.