Вячеслав Зайцев о муляжном методе моделирования (2000)

“Разум — вот идол нашей эпохи,” — говорил А.С. Пушкин.

Великие рационалисты! — сколько веков с линейкой в руках мы ищем истину, расчленяем на формулы живую плоть Бытия!

Мы можем многое. Мы горды, как отличники. Мы расщепляем атом. Пересаживаем сердце и растим в пробирках живые существа. Наши машины могут расколоть или сдвинуть с орбиты шарик Земли... Так почему же мы возвращаемся? Почему так манят нас "темные", почти лишенные "света цивилизации" эпохи, времена мистики и предчувствий? В искусстве, философии, нравственности, самом ощущении жизни — мы словно оглядываемся назад, мучительно пытаясь припомнить что-то главное.

Особенно заметно это настроение в мире моды. На большом подиуме сегодня выглядит современно и античный хитон, и роба рококо, и великолепный наряд Возрождения. Роскошные фактуры, богатые драпировки, таинственно шуршащие полотнища одежд... Да и мода улиц — конфекция, медленно, но верно приближается к принятию новой эстетики костюма.

Новый стиль ставит перед производителями одежды новые проблемы. Впервые, почти за полвека, качество и изысканность кроя становятся не менее важны, чем идея дизайнера. Но... системы формул, безотказно служившие в течение нескольких десятилетий, оказались не в силах выразить живые формы грядущего стиля. И вот мы — возвращаемся. Возвращаемся к старинным системам кроя и к технологиям, совершенствовавшимся многими поколениями мастеров. Но — увы! — как много утеряно за десятки лет промышленной эйфории!

Муляжный метод моделирования, “крой наколкой”, родившийся много веков назад — самый совершенный и ….. современный из всего, что создано на сегодняшний день в этой области. Именно он станет основой для “лепки” пластичных и просторных форм нового стиля.

Владеют им немногие. Он — вершина мастерства. Муляжный метод способен выразить суть, душу материала, будь то ткань, трикотаж или меховое полотно. Он позволяет дизайнеру наиболее точно воплотить задуманную форму, найти образ и пластику изделия. Даже для того, чтобы уточнить линию отлета воротника или положение раскепа, пропорциональное соотношение деталей, он более удобен и точен, чем традиционные для 60–90-х годов способы промышленного моделирования и конструирования.

Вячеслав Михайлович Зайцев возродил крой наколкой и успешно им пользуется — как при создании эксклюзивных моделей для частного заказчика, так и при разработке коллекций одежды. В своей Лаборатории он предоставляет возможность изучить его молодым дизайнерам и конструкторам. Согласился он познакомить с этим методом и читателей “Мягкого Золота России”.

О том, как муляжный метод могут использовать в своей работе дизайнеры-меховщики, мы расскажем Вам в одном из номеров нашей газеты, в рубрике “Заметки стилиста”.

— Вячеслав Михайлович, в чем суть муляжного метода моделирования одежды ?

— Формально, это метод наколки полотнища ткани на фигуру — будь то манекен или живой человек. Работая с куском ткани муляжным методом, ты чувствуешь себя скульптором, человеком, способным воссоздать живую форму, одухотворить полотнище ткани, создать неповторимый, живой образ только лишь профессиональным прикосновением рук к неодушевленному полотну, наброшенному на тело. Это на редкость упоительный, завораживающий процесс рождения, порою непредсказуемыми средствами.

— Используете ли Вы его при создании плечевых изделий классического кроя?

— В классике реже пользуюсь муляжным методом. Ну если уж очень хочется найти новую форму, линию рукава, рельефа и пр. — тогда прибегаю к наколке на манекене.

— Можно ли этот метод рекомендовать дизайнерам, работающим с мехом?

— Для поиска новой формы мехового изделия муляжный метод оправдан, даже необходим. Естественно, при работе с макетной тканью. Удобно применять его для уточнения пропорций и деталей изделия, особенно — линии воротника. В этом случае можно использовать как базу, основу, построенную традиционным методом.

— Требует ли он владения традиционными системами конструирования и моделирования?

— Конечно, знания, опыт необходимы изначально. Именно они — основа профессионального чутья художника. Потом их можно забыть на время и работать уже в других измерениях: без линейки, таблиц и карандаша, а только — ткань, булавка и манекен.

— Расскажите о распределении обязанностей модельера и конструктора при таком методе работы.

— Прежде всего, художник и конструктор — это одна творческая команда. Художник ищет новую форму, создает образ. Конструктор переносит в лекала “находки” художника, готовит наколку для отшива. Это важный, очень ответственный процесс — правильно разобрать форму, выложенную художником из ткани с помощью булавок, и правильно подготовить ее к дальнейшей работе.

— Почему муляжный метод был забыт?

— Ну, был забыт — это не совсем точно. Традиции Высокого мастерства никогда не забывали — напротив, развивали и использовали Дома Haute Couture, преемники традиций модных Домов Пуаре, Ворта, мастерских Леруа и Роз Бертен. Этому способствовало и то, что во Франции всегда, даже в тяжелейшие периоды войн и кризисов поддерживали Haute Couture как национальное достояние страны. В России же революция и последующий период почти уничтожили традиции Высокого шитья. “Советский от кутюр" создавался по методике, разработанной ЦНИИ швейной промышленности, которая предлагала единую систему конструирования для всех специалистов — конструкторов, модельеров, технологов. Конечно, были и находки, и удачи, но... минимум затрат времени и сырья — вот лозунг текстильной промышленности того времени. О муляжном методе, достаточно дорогом, трудоемком и очень индивидуальном, не стоило даже мечтать.

— Как Вам удалось возродить этот метод?

— С муляжным методом я познакомился, будучи студентом. Им виртуозно владела Леонидова Ирина Сергеевна, наш педагог. Она старалась приобщить к нему и нас. Кстати, ее ученицей является и Людмила Давыдова, преподающая муляжный метод в нашей Лаборатории.

За годы работы в промышленности, по принятым тогда методикам, крой наколкой, казалось, был забыт. Но вот, работая над новыми коллекциями, я все больше и больше стал ощущать необходимость поиска нетрадиционного решения — не логичного, а скорее эмоционального. Появилось желание сохранить в модели естественную красоту роскошных тканей, не насилуя их природные свойства; проследить и выразить в изделии, как ткань живет, вдруг приобретает волшебную красоту при ломке или драпировке; хотелось найти именно то положение, то направление ткани, которое максимально точно выявит форму, и зафиксирует красоту мгновения. Я увлекся. Стал много работать... В общем, это было целое исследование, теоретическое и практическое.

— Этапы создания модели от идеи до готового изделия?

— Все зависит от художника, от его замысла и методов работы. Для меня обычно: ткань — эскиз — наколка на манекене — примерки — воплощение. Иногда — идея, под нее подбирается ткань, затем через примерки, наколки — воплощение в материале. Кстати, первоначальная идея в процессе наколки может приобрести совсем новое звучание и абрис. Наколка — это творческий процесс, и часто от предварительно эскиза ничего не остается. Рождается что-то новое, неожиданное — и это класс!

— Самые яркие, на Ваш взгляд, представители этого метода моделирования?

— Все крупнейшие, известные всему миру мастера конца XIX – начала XX веков: Фредерик Ворт, Поль Пуаре, Эльза Скиапарелли, Коко Шанель, Мадлен Вионне, Жанна Ланвен и др. (Франция) и Надежда Ламанова (Россия).

— “Поэт в России больше чем поэт”, — Отнесли бы Вы к себе эту фразу?

— Я не стал бы скромничать и не промолчал бы, потупив взор… Думаю, что эта фраза созвучна моему творчеству, моей жизни.

Елена М.-Арнаутова