Библиотека МехоВики - это архив статей на меховую тематику, поэтому обращайте внимание на год публикации.

Интервью с Ириной Крутиковой

Материал из MehoWiki
Перейти к: навигация, поиск

Сегодня (март 1997 года) в рубрике “Эксклюзивное интервью” мы хотим предложить вашему вниманию интервью с человеком, чье имя для Запада и Востока является олицетворением понятия “Русский Мех”. Пятьдесят шесть раз ее коллекции и модели получали высшие награды на международных конкурсах и ярмарках. В декабре 1996 года на Неделе высокой моды в Москве она получила Гран-При - “Золотой манекен” - Российской Ассоциации Высокой Моды. Итак, наш собеседник - лауреат Государственной премии в области литературы и искусства Ирина Владимировна Крутикова.


- Ирина Владимировна, тридцать пять лет отдано искусству мехового дизайна, сегодня в мире меховой моды существует стиль “от Ирины Крутиковой”, скажите “меховым” дизайнером может стать любой выпускник соответствующего вуза или это все-таки особый талант?

- “Меховой” дизайнер, как и любая другая творческая профессия - это сочетание нескольких составляющих. Прежде всего, конечно, это способности и талант человека, заложенные в нем изначально. Но для того, кто хочет стать дизайнером, очень важно подкрепить, если можно так сказать, свой талант, огромным желанием посвятить себя этому искусству. Умения нарисовать красивый эскиз на бумаге - мало, ты должен быть полностью поглощен своим замыслом, своими идеями и стремлением воплотить их в жизнь.

Художник-модельер, дизайнер не должен оставаться безразличным к дальнейшей судьбе своего рисунка, своего эскиза. Вещь, сделанная по этому эскизу должна “жить”, она обязательно должна найти своего покупателя.

Вообще, настоящий дизайнер - это одержимый человек. Неслучайно почти все знаменитые кутюрье в мире - мужчины, дизайнерское искусство требует полной самоотдачи. Конечно, получение соответствующего образования - необходимое условие. Но, знаете, когда я преподавала в Московском текстильном институте, были такие студенты, у которых мне хотелось спросить ”зачем вы сюда пришли”. Будущий дизайнер должен понимать, что главный экзамен он будет держать не перед профессорами в вузе, а перед теми, для кого он будет создавать свои модели.

И, наконец, еще один момент в становлении художника - необыкновенная работоспособность. Чтобы чего-то достичь надо трудиться, трудиться и трудиться.

Если говорить о моем пути в дизайне вообще и в меховом дизайне в частности, то его нельзя назвать легким или сложным, он был разным. Сколько шишек я набила прежде чем чего-то достигла в этой области? Ведь я промышленный дизайнер - я работаю на наших меховых предприятиях. Поэтому вместе с моделированием одежды я постигала и продолжаю постигать законы скорняжного мастерства. А, как известно, скорняки - это особые специалисты, это профессионалы, которые в своей работе следуют безупречному выполнению всех правил скорняжного дела. И такого же отношения они требуют от любого, кто соприкасается с их работой. Например, на “Белке” у меня был такой случай: мне не понравилось, как лежат центральные шкурки на уже готовом пальто из сурка и я попросила переставить их так, чтобы волосяной покров шел снизу вверх. Что тут началось, все скорняки в один голос стали говорить, что это не правильно и так никто не делает. Но шкурки потом все-таки перевернули и пальто буквально на глазах преобразилось. Так я завоевывала доверие и уважение скорняков.

Я и сегодня не могу сказать, что знаю и умею в меховом дизайне абсолютно все. Я продолжаю учиться, и сейчас. Когда я что-то не знаю, то не стесняюсь спросить об этом у того, кто лучше меня разбирается в этом вопросе .


- Ирина Владимировна, когда видишь Ваши работы, то трудно связать их с понятием “промышленный дизайн”?

- И тем не менее я промышленный дизайнер. Все мои модели выполнимы и выполняются на производстве. Почти любую мою эксклюзивную модель, если она не задумана изначально в единственном экземпляре можно разложить по операциям и внедрить в массовое производство.

Кстати сейчас многие французские кутюрье, которые имеют собственные дома моделей, где все их уникальные вещи шьются вручную, отдают некоторые из них шить на производство. И это очень поднимает производство. А для меня цех, где кругом горы меха, стрекочут скорняжные машинки, скорняки раскладывают шкурки, повсюду запах меха - это вообще родная стихия. Здесь рождаются новые идеи, создаются новые модели.


- А существует в меховой одежде такое же разделение как в текстильной на: Высокую моду - Hautecouture и Pret-a-porter?

- Высокая мода по отношению к меховому производству, по-моему, это в большей степени искусствоведческие изыскания и разговоры. Я считаю, что существует мода “эксклюзив”, т.е. вещи единичные, которые в силу уникальности своего дизайна, изготовления, т.е. всего того, что входит в понятие дизайн меховой одежды, не могут существовать даже в двух экземплярах. Художники-модельеры придумывают такие вещи, и если их покупают, то люди особые, которые хотят и могут быть “единственными и неповторимыми”. И есть продукция, которую фабрики выпускают для массового потребителя. Здесь работает группа промышленных художников, которые создают стиль, характер выпускаемой предприятием продукции. Перед промышленным дизайнером стоит задача придумать модель которая была бы технологически выполнима на данном предприятии и, безусловно, была бы модной, красивой, экономичной и имела своего покупателя.

В этом отношении отличительной чертой моего творчества является создание эксклюзивных моделей, обязательное их выполнение на производстве, и чтобы при всей своей оригинальности, они не один год оставались для покупателя удобными, уютными, красивыми, модными и любимыми.


- Ирина Владимировна, кроме того, что Вы художник-модельер с мировым именем, Вы являетесь владелицей дизайн-фирмы “Ирина Крутикова”. Как существует Ваша фирма в наших сегодняшних непростых экономических условиях?

- Работаем и существуем как все наши предприятия, трудно всем. На предприятиях нет денег, и у нас нет денег. Экономические проблемы, которые существуют сегодня в нашем обществе не обходят стороной и нас.


- Ирина Владимировна, вот так за размышлениями о моде, о дизайне мы подошли к одному из самых острых и актуальных вопросов, стоящих сегодня перед теми, кто работает в “мягкозолотой” отрасли. И вопрос этот заключается в следующем: где выход из того кризиса, в котором оказались сегодня и звероводство, и меховая промышленность?

- Вы задали очень сложный для меня вопрос, ведь я не являюсь специалистом в вопросах экономики меховой промышленности. Если говорить о кризисе, в котором находится сейчас меховая промышленность, то это сугубо экономическая проблема, связанная с отсутствием денег у предприятий. Особенностью меховых предприятий является сезонность их работы, они не могут как другие промышленные предприятия закупать необходимое им сырье равномерно в течение года, меховая фабрика закупает сырье один раз и на весь год. И это разовое вложение денег огромно. На Западе существуют специальные льготные банковские кредиты для меховых предприятий. У нас таких кредитов нет, а проценты по тем кредитам, что сегодня предлагают наши банки, просто нереальны. Если еще учесть налоговую политику государства, то видится не выход из сложившейся непростой экономической ситуации, а напротив ее ухудшение.

Я не знаю какие советы и предложения могу тут дать, я не специалист в этих вопросах. Но видеть как из последних сил стараются выжить наши зверохозяйства и фабрики больно, и я могу только надеяться, что они не погибнут совсем.


- А как Вы относитесь к такому варианту выхода из кризиса - как объединение меховщиков?

- Это хорошая идея. Кстати с вопросом: почему у нас до сих пор нет союза скорняков, ко мне, каждый раз когда мы встречаемся, обращается президент союза скорняков Германии господин Курзаве. И хотя я и ратую за создание у нас союза, правда не в общем меховщиков, а скорняков, но боюсь, что этот союз окажется подвержен иждивенчеству его членов.

Когда мы только создали Союз дизайнеров России, и у нас практически не было никаких средств и надо было всем по крохам их собирать, то к нам стали приходить дизайнеры и просить устроить им показы за счет Союза дизайнеров, какие-то творческие командировки. Поэтому, имея вот такой опыт, думаю и при объединении меховщиков мы столкнемся с проблемой иждивенческого отношения к тому, что не является твоим частным делом, а представляет общие интересы.

Хотя, в какой-то степени на сегодняшний день объединяющую роль выполняет акционерное общество Концерн "Российский Мех”.


- Ирина Владимировна, а почему в таком частном деле, как реклама собственной продукции, наши производители так пассивны?

- Психология наших людей такова, что они привыкли ждать, что их будут просить, будут приглашать, может быть даже деньги заплатят. А реклама - это такая область, в которую вы должны вложить средства и не малые. Но деньги вернутся сторицей, правда не на следующий же день - это, к сожалению, не все понимают.

Между прочим, то что реклама должна быть обязательна, хорошо понимают на той же “Мелите”. После окончания работы над коллекцией там ежегодно устраивают показ, приглашают коллег из-за рубежа, наших специалистов, гостей из правительства. И поэтому “Мелита” - это марка, которая уже хорошо известна отечественным и западным специалистам.


- Как Вы думаете, а скоро другие предприятия придут к пониманию необходимости рекламы?

- Думаю, не скоро. И это связано, с одной стороны, с психологией, о которой я уже говорила, а с другой, конечно, с отсутствием денег у наших предприятий. Посмотрите, как сейчас, не побоюсь этого слова “лезут” на наш рынок западные производители. Реклама повсюду: на радио, в газетах, по телевизору, рекламируемая продукция может быть доброго слова не стоит, зато все о ней знают. Наши потребители в большинстве своем необразованны в обращении с мехом, не знают сколь коварен он может быть и как легко можно ошибиться, купив разрекламированную, но некачественную вещь. Но западные фирмы не стремятся к тому, чтобы покупатель разбирался в мехах, им важно продать как можно больше товара, поэтому они его усиленно рекламируют, и благодаря рекламе продают что угодно. А наши при этом, остаются в тени.


- Ирина Владимировна, а какая страна сегодня диктует моду на рынке меховых изделий?

- Раньше была Германия. Это вполне естественно, немцы очень точны и пунктуальны в своей работе, прибавьте к этому давние традиции. В Германии будущих скорняков 3 года учат в специальной школе, потом они каждый год подтверждают свою квалификацию. Я бы, пожалуй, ни одного скорняка не сравнила бы с немецкими мастерами, но может быть еще только в Америке есть такие скорняки. Не знаю почему, но там они все в основном евреи. Тоже такие тщательные, дотошные, каждую шкурочку 100 раз в руках подержат. И вот, когда был бум на меховые изделия на Западе, все приезжали в Германию, она была Меккой для “меховых” модниц. Сейчас мода на меха в Европе угасает, спрос на меховые изделия не так велик. Да к тому же благодаря техническому прогрессу, резко возросла производительность труда, увеличился выпуск изделий, повысилось их качество, снизилась цена, в результате рынок оказался перенасыщенным мехами и спрос на них стал падать.

А когда в моду вошел “авангардный” стиль, где-то в конце 80-х годов, появились новые модели, более свободно решенные, то тут первое место заняла Италия. И сейчас в меховой моде доминирует Италия, с оборками, с рюшами, с бахромой, их изделия такие же импульсивные, летящие, дерзкие, как сам дух Апеннинского полуострова.

Но глубоко ошибаются те, кто считает, что если взять итальянскую модель, скопировать ее абы как, то она будет иметь такой же успех как настоящая итальянская вещь.

Нужны опыт, традиции, понимание того, что меховое производство - это ручной, в какой-то степени эксклюзивный труд, и каждое меховое пальто равноценно дорогому украшению, и делать его надо очень скрупулезно, тщательно все выверяя, с большой любовью.


- Почему у западных меховщиков так популярна норка?

- Если брать все виды меха, то учитывая их климат и предназначение мехового пальто, то наверно норка - самый удобный мех. И надо отдать должное, в его производстве они достигли колоссальных успехов. В прошлом году на ярмарке во Франкфурте-на-Майне фирма “Шмидт” показала норку, которую можно стирать в стиральной машине.


- А какой мех ближе нашему климату?

- Я считаю, что для нас очень удобный и комфортный мех - овчина. Конечно, хорошо выделанная, легкая и красивая.


- Овчина, белка, горностай - Ваши “фирменные” меха. А часто ли к Вам обращаются, так скажем, известные люди с желанием приобрести пальто “от Крутиковой”?

- Да, но Вы знаете, у меня есть принцип: я никогда не называю тех, кто покупает мои изделия. Манипулировать чужими именами и чужой известностью ради собственной славы - я этим не занимаюсь. Если эти люди сами хотят сообщить, что они носят пальто от Ирины Крутиковой - пожалуйста, но чтобы я для рекламы собственного имени использовала чью-то популярность - увольте. Западные журналисты мне часто говорят, у Вас неверный подход, это распространенная практика. Но я считаю, формирование личного гардероба является личным делом каждого человека, и он сам решает делать это либо публично, либо нет.


- Ирина Владимировна, Ваша последняя детская коллекция, которая была показана на гала-шоу “Меха-96” вызвала искренний восторг у публики. Почему Вы решили обратиться к детской теме?

- Потому что дизайном в детской меховой одежде у нас никто не занимается. Как-то ко мне пришла женщина покупать себе пальто и привела с собой дочку. И когда девочка увидела мамину шубку, то не могла оторвать от нее глаз и потом описала мне какое бы пальто она хотела иметь. Мы сшили ей это пальто, для девочки это был необыкновенный праздник. И тогда я решила сделать детскую коллекцию.

Вообще, я убеждена, что в ребенке надо с самого раннего детства воспитывать хороший вкус, формировать в нем чувство прекрасного.


- И в заключение нашей беседы, чтобы Вы пожелали читателям газеты “Мягкое Золото”?

- Я бы пожелала с душой относиться к своему делу и ... научиться показывать себя. В 1987 году я впервые привезла в Германию свою коллекцию, выполненную на “Белке” и “Мелите”. Для показа меня пригласил немецкий союз скорняков, они проводили свой очередной съезд. В зале сидело 800 скорняков, я ужасно волновалась. Коллекция имела колоссальный успех. Потом ко мне подходили специалисты и, не скрывая своего удивления, говорили: “Оказывается вы, русские, выпускаете изделия, а мы думали, что вы только продаете сырье”. Тогда я уже в свою очередь спрашивала их: “А как вы представляете, во что мы одеваем наш народ, если у нас зимой в Сибири - минус 50”. Никто даже не знал, что у нас существуют меховые фабрики.

А в это время на “Белке”, “Мелите”, “Русском мехе”, “Рот-Фронте” шили прекрасные вещи. Например, на фабрике “Белка” делали пластины из шкурок белки, которые по уровню выделки, по качеству скорняжных работ отвечали мировым стандартам.

Что касается вообще стандартной западной выделки, то надо иметь в виду, она совершенно не годится для наших северных районов. Невероятная легкость, воздушность - все это прекрасно для Москвы, но не для Сибири. Как известно, чем легче кожевая ткань, чем ниже стрижка меха, тем изделие холоднее. Для западных меховщиков кажется невероятным, что на овчину с толстой кожевой тканью еще ставят два слоя ватина, а в Сибири под такое пальто и жилетку меховую одевают.

Поэтому я хочу пожелать нашим меховщикам продолжать традиции наших российских мехов. Россия издревле славилась и своими мехами и своими меховщиками. И я верю и надеюсь, что наряду с Миланом, Франкфуртом-на-Майне - Москва также станет международным центром торговли мехами, центром мехового дизайна.