Библиотека МехоВики - это архив статей на меховую тематику, поэтому обращайте внимание на год публикации.

Интервью с дизайнером Татьяной Поленовой (2000)

Материал из MehoWiki
Перейти к: навигация, поиск
Татьяна Поленова
Осенью 1999 года в Москве прошел Первый всероссийский конкурс меховых дизайнеров и скорняков. Первое место в группе моделей из дорогих видов меха заняла модель художника Татьяны Поленовой. Но когда мы после конкурса опубликовали его результаты, произошла досадная ошибка. В день завершения конкурса и торжественного гала-показа при объявлении имени победителя прозвучали: фамилия художника — автора модели и название фирмы, для которой эта модель была сделана. Но я почему-то тогда хорошо запомнила лишь название фирмы, а вот имя художника в праздничной суете награждений пропустила. Наверное, слишком переволновалась будучи членом жюри конкурса. А может быть, все дело в том, что мы привыкли, что за каждой вещью у нас стоит не конкретный дизайнер, а просто фирма. А художники обычно находятся « за кадром».

Впрочем, именно для изменения сложившейся ситуации и был задуман и проведен этот конкурс. И хотя он получил неоднозначную оценку специалистов и в плане организации, и в плане дизайна представленных моделей, мнение членов жюри при выборе модели-победителя в группе дорогих мехов было практически единогласным. Пальто из черной каракульчи с воротником и манжетами из белой норки и с песцовой горжеткой заставило обратить на себя внимание. Оно полностью отвечало одному их главных условий конкурса — модель должна представлять собой законченный образ. Далеко не все вещи, продемонстрированные на конкурсе,отвечали этому требованию.

Тем более, интересно узнать, как художнику, создавшему такое творение, удалось найти образ, уловить и выразить гармонию формы и содержания. С вопросов, как появляется идея, как рождается модель, и началась наша беседа с Татьяной Поленовой.

— На вопрос — как рождается вещь — Вам не ответит ни один художник. Я не знаю, как придумывается модель. Это глубокий внутренний процесс. С одной стороны — все происходит спонтанно, с другой — это реализация твоих представлений, как вещь должна выглядеть. Кроме того, мы — меховщики очень зависим от того, каким полуфабрикатом в данный момент располагаем. Иногда мне, например, говорят: “Татьяна Юрьевна, Вы пока рисуйте эскизы, а потом мы купим полуфабрикат”. Я так не работаю. Я обязательно должна видеть мех, только так я могу создать образ. Потом этот образ выкристаллизовывается в конкретную модель. Сказать, как рождается вещь, нельзя.

Так было и в этом случае: я увидела мех — несколько шкурок каракульчи, три шкурки норки, из них две — из подбористых, одна — из неподбористых. Вот из того, чем я располагала, и получилось это пальто.

— Татьяна Юрьевна, мне немного странно слышать это, настолько законченный цельный образ у этого пальто. Создается впечатление, что сначала у художника все-таки родился образ, а потом уже специально подбирался мех для его воплощения.

— Вы знаете, именно это пальто я делала с мыслью о том, что вот такие вещи на людях на улице лично меня порадовали бы. Если говорить о самом процессе работы, то задумывая белый воротник и белые манжеты, я представляла себе, что они должны как бы отбрасывать “тень”. Так появились двойной воротник и двойные манжеты. Что касается силуэта — вытянутого, длинного, романтичного, немного трансформирующегося в динамике ,и горжетки, то это от образа женщины-амазонки, шествующей с трофеем. В каком-то смысле любая женщина, надевшая мех, чувствует себя охотником-победителем — на ней ее трофей.

— Необычная мысль...

— А я давно наблюдаю за женщинами, когда они надевают меховые вещи. По эмоциям, это действительно близко к чувствам охотника, получившего добычу. Конечно, это относится к женщинам, которые понимают мех, чувствуют его, у которых есть несколько меховых вещей. Но это, что называется потребительская сторона вопроса.

С эстетической точки зрения, очень интересна горжетка. Она позволяет женщине трансформировать вещь. Для меня тема трансформации — одна из наиболее привлекательных в моем творчестве. Я не люблю застывшие формы. Поэтому мне нравятся, например, пальто с отстегивающимся низом, горжетки, превращающиеся в муфты, и т.д. От любой вещи со временем устаешь, а такие трансформирующиеся детали позволяют обыгрывать костюм, каждый раз придумывать что-то новое.

— Но ведь не каждая женщина готова носить не просто меховую вещь, а вещь, которая диктует определенный стиль поведения.

— Конечно, и это пальто не предназначается для походов на рынок. Каракульча — это вообще весенний мех. Весна — время, когда все вокруг пробуждается от зимней спячки, когда теплые солнечные лучи возрождают к жизни все, что застыло под холодным снежным покровом. И это пальто как раз и предназначено для весенней женщины. Она легка, грациозна, воздушна. Если вы обратили внимание: к этому пальто я предлагаю маленькую черную шляпку, которая абсолютно не функциональна, но необходима. Женщину в таком пальто и в такой шляпке можно представить выходящей из собственного авто, покоряющей всех своей очаровательной улыбкой и исчезающей в весенней дымке.

— Татьяна Юрьевна, а как часто Вы создаете вещи, в которые закладываете целую философию.

— Я бы очень хотела, чтобы наша жизнь располагала к тому, чтобы была возможность или даже необходимость создавать только такую одежду. Мы же все хотим жить красиво. И эта модель — как раз мое представление о красивой жизни, о красивой женщине. И таких женщин у нас много. Уже во время выставки (“Мех и его обработка`99” — Авт.) ко мне подходили люди и просили сделать точно такое же пальто для них. А ведь по сути это пальто — чистая классика, в нем нет никаких супердеталей. Но главное — в нем нет ничего лишнего.

— А может быть, именно эта простота, неперегруженность деталями и выделяет это пальто, заставляет обращать на него внимание.

Пальто из каракульчи с норкой и песцом
— Безусловно. Однажды я увидела какую-то очередную коллекцию Ив Сен-Лорана и испытала настоящий восторг. Я ничего не увидела, кроме юбок и блузок, но у меня мурашки пошли по телу. Это была предельная простота и это был высший пилотаж дизайнерского искусства. Подобное можно сравнить с “Весной” Гогена: просто, ясно, лаконично, почти совершенно. Когда я вижу какие-то навороченные костюмы, для меня это не является показателем высокой степени мастерства художника. Но повторюсь, это только с моей точки зрения. Когда художник учится, он может позволить себе сотворить модель, в которой продемонстрирует все, что умеет. Мастеру это не нужно.

— Татьяна Юрьевна, а все-таки, существует ли в меховой моде деление на моду haute coutere и моду pret-a-porter?

— Это непростой вопрос. С одной стороны, мех сам по себе дорогой материал. Поэтому, по идее, каждая меховая вещь должна делаться как одежда “от кутюр”. Но когда я вижу как из этого дорогого материала делаются не то, что одинаковые вещи, а просто единообразные — у них единый образ, меня это беспокоит. Это неуважительное отношение к меху. И фирмы, которые производят такую одежду, как мне кажется, работают неправильно. Нельзя в мехе тиражировать один и тот же образ. Буквально косяком прошли, я прошу прощения за такие слова, силуэт трапеция, большие воротники на кулисках. Это замечательно. Но ведь должно быть еще что-то.

Меня очень волнует, что носят наши женщины. Я уверена, что мы можем делать из меха необыкновенные индивидуальные модели.

— А что же мешает нам их делать?

— Не знаю. Обратите внимание, что при таком множестве меховых фирм, у нас почти нет моделирующих фирм. Что делают фирмы, выпускающие меховые вещи? Они покупают лекала на международных меховых выставках, например, во Франкфурте или Милане, на Западе есть специальные фирмы, занимающиеся моделированием. И в результате, весь мир тиражирует одни и те же идеи. Кстати, в основном итальянские. Почему? Наверное, потому что итальянцы хорошо работают в этой области. Когда-то моделирующий отдел был в Общесоюзном Доме моделей на Кузнецком мосту. Сегодня наше бюро является такой моделирующей фирмой.

Когда к нам приходит клиент, мы создаем модель исключительно для этого конкретного человека. Может быть, в коммерческом плане это не самый эффективный путь, но мы так работаем. Но кроме финансовых затрат, очень важно не полениться увидеть в человеке, который к вам пришел, тот образ, который ему близок. Так что это еще и эмоциональные затраты. Но я просто не могу себе представить пальто из норки, сделанное по какому-то штампу.

Каждый человек — это особый мир, нет двух одинаковых людей, и мы вправе рассчитывать, что наш гардероб будет отражением нашей индивидуальности. Каждый должен иметь право на самовыражение. Ведь никто не хочет встретить на улице человека, одетого в такой же костюм, как у него.

— Думаю, что не каждый может позволить себе право на самовыражение в мехах.

— Если вы посмотрите на наши цены, то увидите, что наши вещи значительно дешевле, чем вот эти самые единообразные вещи в салонах. У нас просто своя система ценообразования. А уж трудозатраты художника вообще никак не отражаются на цене изделия. К тому же у нас нет торговой наценки, которая в зависимости от класса магазина может составлять от 20 до 80%.

И еще, помните мы говорили, что не каждая женщина внутренне готова надеть вещь, которая отлична от того, что в большинстве своем предлагают нам магазины и меховые фирмы. Это вопрос культуры потребления. Ее нельзя привнести извне. Каждый человек и общество в целом должны пройти этот путь постепенно. И я в этом плане оптимистично смотрю на ситуацию, потому что многими людьми этот путь достаточно успешно проходится. В первые годы нашей работы, я не преувеличиваю, некоторые заказчики не видели никакой разницы: купить шубу на вещевом рынке или у нас. Сегодня же к нам приходят люди и удивляются: “Ваши вещи не намного дороже греческих, но ведь их нельзя сравнить ни по качеству, ни по дизайну”. Это, безусловно, не может не радовать.

— Ваше дизайн-бюро — небольшая структура. Может быть,если бы вы стали Домом меховой моды, это повысило бы культуру потребления меховых вещей?

— Может быть, но в моем представлении Дом — это что-то большое. Большое здание, большое производство, много людей. А мы, действительно, камерная фирма. Нас всего 10 человек, и наша пропускная способность 100 изделий в год. Я не могу сказать, что меня это не устраивает, но у нас есть потенциал к расширению. Хорошо известно, что Дом моды какого-то художника — это прежде всего торговая марка. Художник, как правило, на свои средства не может создать большое производство, тем более связанное с таким дорогим материалом, как мех. Должно быть чье-то финансовое участие. А в наших условиях не каждый дизайнер не то, что Дом моды не может создать, даже коллекцию не может разработать. Далеко не каждая меховая фирма может себе позволить иметь новую коллекцию, например, специально сделанную к выставке. Что уж тут говорить о Доме моды.

— А как работает ваше дизайн-бюро?

— Мы работаем либо по договорам с фирмами, выполняя их заказы на создание имиджевых коллекций, либо — индивидуально с заказчиками, которые к нам приходят.

Лет 6–7 назад о меховой моде в нашей стране вообще не принято было говорить. О меховых дизайнерах в популярных изданиях никто не писал. Мех еще считался дефицитом, и поэтому рассуждать о меховой моде, значило напрасно будоражить массы. Так что, участь художника, работающего с мехом, всегда была незавидна. В прошлом, когда художники делали модели, которые публиковались на обложках модных журналов, выставлялись на международных выставках, получали награды, все это проходило под эгидой “Союзпушнины”. Имен дизайнеров никто не знал. Сейчас роль “Союзпушнины” выполняют фирмы, которые заказывают художникам коллекции. Чтобы создать коллекцию, нужны немалые средства. У меня как у художника их, естественно, нет.

Но, я считаю, что это не самая плохая ситуация. Все-таки я имею возможность заниматься творчеством. У иных художников нет и этого.

— Татьяна Юрьевна, вы боитесь конкуренции?

— Не сочтите за нескромность — нет. Дело в том, что как каждый находит, например, своего врача, также каждый человек отдает предпочтение тому или иному модельеру. Вкусы людей столь разнообразны, что, по-моему, каждый дизайнер может найти приверженцев своего стиля.

Еще я не боюсь конкуренции потому, что мое творчество это мое самовыражение. И почему я должна бояться выражать себя? У меня есть чувство досады, что не всегда есть возможность показать то, что я делаю. Для художника очень важно, чтобы его работы видели. Покупатели, специалисты, коллеги. Работать в никуда невозможно.

— Когда к Вам приходит женщина, которая хочет заказать у Вас пальто, на что Вы обращаете внимание в первую очередь?

— На все. Конечно, на физические данные, на возраст. Я выясняю, первая ли это меховая вещь у женщины, для чего она ей: на каждый день или на выход. Вы знаете, у меховщиков даже есть такое понятие “первое меховое пальто”. Это значит — никакое, то есть самое обычное, ничего оригинального. А вот когда у человека уже есть меховая вещь и ему нужна еще одна, он уже хочет что-нибудь нестандартное. Говоря бытовым языком, первое пальто — рабочее пальто, второе — нарядное. Женщина будет надевать его, когда захочет выглядеть более солидно, престижно. Также я пытаюсь понять, какой образ женщине близок, как она привыкла одеваться, ее стиль в одежде в целом, какое платье она наденет под пальто. Узнаю — женщина работает или она домохозяйка. Потому что, естественно, у работающей женщины иной ритм жизни. Вот так и происходит тот самый процесс рождения вещи, о котором Вы меня спрашивали вначале.

Беседовала Лейла Хусяинова