Интервью с директором ЗАО «Большереченское» А.Н.Егуповым (2003)

А.Н.Егупов

Рядом с Байкалом

Не секрет, что российское звероводство лихорадит уже достаточно долго. Отрасли нужны инвестиции. Но очень часто, не имея опыта работы в этой специфичной отрасли, инвесторы не могут наладить эффективную работу. От убыточного предприятия пытаются избавиться. В свою очередь частая смена инвесторов, а, следовательно, и руководителей хозяйств еще больше ухудшает положение дел.

Некоторым хозяйствам удалось адаптироваться к рыночной экономике без привлечения значительных инвестиции. Предлагаем вашему вниманию интервью с руководителем одного из таких хозяйств — директором ЗАО «Большереченское» А. Н.Егуповым.

— Алексей Николаевич расскажите, пожалуйста, об истории хозяйства.

— В 1967 г. неподалеку от озера Байкал в п. Большая речка открылось отделение зверосовхоза «Иркутский», которое затем было преобразовано в зверосовхоз «Большереченский». Первым директором хозяйства стал Николай Александрович Домышев. Во многом его заслуга в том, что в 1974 г. хозяйству присвоен статус племенного. Большой вклад в развитие хозяйства внес и второй наш директор С.Н. Михалев. В те годы «Большереченский» постоянно занимал 4–5 места в рейтинге 114 хозяйств Зверопрома.

— А как складывается ситуация в хозяйстве в настоящее время?

— У нас сейчас Закрытое акционерное общество. Акции находятся только у работников хозяйства. Раз в 5 лет проходит отчетно-перевыборное собрание, на котором избирается руководитель.

В 1997 г. была занесена инфекция плазмоцитоза, и с хозяйства сняли статус племенного. Перестала поступать поддержка из федерального бюджета. Но мы получаем небольшое финансирование из области, за что нужно поблагодарить губернатора. Преодолевая большие трудности, мы все эти годы пытаемся исправить положение и вернуть статус племенного хозяйства. Ведем селекционную работу. Закупаем зверей в других хозяйствах. Сейчас в хозяйстве содержится 15 тыс. основного стада норок и 0,5 тыс. песца. Деловой выход по норке составляет 5 щенков, по песцу — 8. Число работающих в хозяйстве 180–200 человек. Средняя зарплата, к сожалению, невысока — 3 000 рублей.

— В Скандинавии закупать норку не планируете?

— Для этого не хватает оборотных средств. Да и навряд ли продадут лучших зверей. Мы в прошлом году закупили 25 самцов песца в одном российском хозяйстве, но отработали из них только 3, а 21 придется передерживать.

— Каковы основные каналы реализации продукции? Сотрудничаете ли с аукционными компаниями?

Административный комплекс хозяйства

— Наш основной покупатель — АО «Меха Сибири», ежегодно приобретает от 3 до 6 тыс. шкурок. На этом предприятии мы также выделываем товар. Мелкие оптовики приезжают из Западной Сибири, Бурятии, Новосибирска. С 1996г. в аукционах «Союзпушнины» мы не участвуем — транспортные издержки высоки, а реализационная цена низкая.

— По какой цене вы реализуете пушнину?

— Средняя цена в 2001 г. по норке составила 100 руб. за дециметр, по песцу 70 руб. Сегодня этот уровень цен снизился.

— В чем, на ваш, взгляд состоит специфика звероводства в Сибири?

— Очень дорогая кормовая база. Байкальскую рыбу в основном перерабатывают небольшие рыбозаводы. Да и она в основном соленая. Приходится заключать договора с фирмами Приморского края. И получается очень дорого. Выживаем только за счет поставок субпродуктов из Монголии. А вот электроэнергия у нас дешевле, чем в среднем по России.

— Если все дело в кормах, может, стоит подумать о создании региональной кормокухни?

— Для нашего региона это нерентабельно. В Иркутской области сейчас действует всего два хозяйства. Мы и зверосовхоз Потребкооперации «Иркутский».

— В последнее время много говорится о негативных последствиях отнесения звероводческих хозяйств к сельскохозяйственным предприятиям индустриального типа. Вы уже почувствовали эти последствия?

— Пока удалось отложить решение этого вопроса. Но в 2004 г. Законодательное собрание области эту норму закона собирается утвердить. Пока же закон становится все более невыгодным для зверохозяйств. Если сначала доля собственных кормов для сельхозпроизводителей равнялась 50%, то теперь только если ты самостоятельно выращиваешь не менее 70% кормов, тогда к индустриальному типу не отнесут. А где ее взять пахотную землю?! У нас ближе, чем на 70 км пашни нет.

— Пользуется ли хозяйство субсидированными кредитами? Это, наверное, пример другого рода — положительный. Государство пытается частично возместить взятый зверохозяйствами кредит. Правильно?

Старейшая работница хозяйства Л.М.Баракова

— Может быть, и пытается, но ничего из этого не получается. Возмещают две трети, но не от кредита, а от суммы процентов. При этом коэффициент залога очень высок — два и более. Залог оставляется в виде товара, ликвидная стоимость которого очень занижена — приблизительно 300 руб. за шкурку. Вот и получается, чтобы взять 3 млн. нужно оставить залог на 7 млн. Так что не так уж он выгоден этот кредит. А потом кредитуется, например, закупка кормов. Но корма должны быть отечественного производства. А где их взять по нормальной цене? Поголовье скота в Иркутской области за последние 10 лет снизилось с 800 до 400 тыс. голов. Птицефабрики ориентированы на яйцо, белок используют для себя. У нас есть хорошая схема по закупке субпродуктов из Монголии, но субсидированные кредиты при этом использовать нельзя.

— Для решения проблем с государством существуют профессиональные объединения. «Большереченское» является членом «Союза звероводов». Какова ваша оценка его деятельности?

— Союз оказывает хозяйствам достаточную помощь, особенно если принять во внимание его ограниченные финансовые возможности. Очень активно отстаивается позиция по введению фиксированных пошлин на импортные шкурки — 2 евро за шкурку норки, 4 — за шкурки лисицы и песца. Для нас это очень актуальный вопрос. Большинство мелких оптовиков перекинулись на китайскую продукцию. Китай успешно развивает собственное звероводство, а российские хозяйства не могут конкурировать с Китаем, Данией и Финляндией из-за высокой себестоимости нашей продукции. Поэтому нужно защищать отечественного производителя, особенно в свете предстоящего вступления в ВТО. Конечно, если государство хочет сохранить отечественное звероводство.

— Алексей Николаевич, а стоит ли его сохранять, если выгоднее купить товар за рубежом? Мы ведь живем в рыночной экономике.

— Пытаясь завоевать рынок, цены всегда держат на низком уровне, а вот позднее, когда страна уже не имеет своего производства, можно диктовать свои условия. Растеряем, а потом будем плакать. Терять всегда проще. Нужно принять все меры для защиты отечественного товаропроизводителя. К стати, западные страны это успешно делают. В той же Финляндии, например, с 1 мая по 1 декабря цены на импортные продукты существенно выше, чем на отечественные, и средний потребитель берет у своего фермера.

— И в заключение, достаточно традиционный вопрос о планах на будущее.

— Когда правительство повернется к звероводству лицом, тогда и планировать по-настоящему будем.

На такой далеко не оптимистической ноте закончилась наша беседа. А потом состоялась небольшая экскурсия по хозяйству, во время которой, я заметила, что Алексей Николаевич очень внимательно и с большим уважением относится к подчиненным, вызывая, в свою очередь такое же отношение к себе. С таким директором, судя по всему, очень комфортно работать. Его авторитет строится не на основе более высокого положения, а на базе деловых и профессиональных навыков. Может быть, поэтому его 3 раза подряд на общем собрании трудового коллектива избирают директором. Избирают, а не назначают сверху.

Записала Светлана Лузина Подписи к фото авторские. - ред. МехоВики.