Просмотр исходного текста страницы Проблемы дальневосточного промысла: отсутствие квалифицированных кадров, сокращение численности соболей и копытных (2008)

~

Особенности национальной охоты в отдельно взятом районе.

О последствиях деятельности в лесу «черных лесорубов» и браконьеров охотникам-промысловикам известно не понаслышке. В организации самого промысла сегодня тоже много проблем, и они - не только наши, ведь речь идет о сохранении природных богатств.

Взять хотя бы соболиную охоту. В районе имени '''Полины Осипенко''' семь охотничьих хозяйств. Считаю, что сейчас у нас идет перепромысел этого зверька. Если раньше в заготовках присутствовала разнообразная пушнина, то сейчас весь упор делается на заготовку [[:Категория: Соболь|соболя]]. Как это происходит? Перед началом сезона каждый охотник, придя на заготовительный участок, получает на руки уже заполненный договор. Возражения по установленному ему плану добычи обычно во внимание не принимаются, и если охотник к Новому году выполняет или близок к выполнению установленного ему плана, то ему еще дополнительно увеличивают количество соболей, подлежащих сдаче до конца сезона. Раньше участок закреплялся за охотником на 5-10 лет, сейчас закрепление обезличено, и можно лишиться угодий в случае невыполнения плана. Поэтому он вынужден или до конца отлавливать соболя, не оставляя для воспроизводства, или... закупать шкурки, чтобы сдать в счет плана. Можно сдавать и прошлогодние, если такие имеются, охотников уже приучили откладывать пушнину на «черный день», но сделать это все труднее, поскольку соболя в тайге становится все меньше.

Непонятно, от чего зависит этот план. Если исходить из того, что он опирается на добытое прошлых лет, показатели будут необъективны: ведь охотники вынуждены сдавать не только то, что добыли в сезон. Учетные данные тоже не могут быть основанием для определения плана. Мы заполняем сейчас карточки только маршрутного, суточного учета, которые не дают достаточной картины о количестве соболей на участке. Да и заполняются эти карточки зачастую формально. Квалификация многих охотников сегодня такая низкая, что они не могут отличить след соболя от следа крупного колонка или [[:Категория: Норка|норки]], а тем более - след одного соболя от следа другого. Какие же тут могут быть достоверные сведения?

По моему мнению, к середине зимы, когда промысловики выходят из тайги, нужно проводить корректировку плана. А после окончания сезона желательно было бы собирать сведения о количестве оставшихся на участке соболей, при необходимости выезжать специалисту на сомнительный по сведениям участок. Но этого не делается. И никакой работы среди охотников, а среди них много молодых, не проводится. На приемном пункте нет наглядной агитации по технике промысла, первичной обработке шкурок, способам устранения дефектов, образцам ловушек и прочего. Не проводятся и собрания как перед промыслом, так и после его окончания.
При достойной закупочной цене охотники будут сдавать все добытое, и это будет реальный план. Но закупочные цены сейчас низкие. И, как ни странно, они падают, хотя на аукционах цены на соболя баснословные. Если в сезоне 2006-2007 года в среднем соболь закупался в пределах двух тысяч за шкурку, то в прошедшем - по 1500 -1700 рублей. При этом качество особой роли не играет, и это поневоле заставляет охотника продавать лучших соболей на сторону. Получить ответ на вопрос, кто регулирует эти цены и куда уходит разница между закупочными и аукционными ценами, охотникам пока ни от кого так и не удалось. А ведь при цивилизованном, а не таком диком подходе, как у нас, наверное, шкурки соболя при приемке должны были бы бирковаться, и оплата промысловику должна производиться после торгов на аукционе, в зависимости от их результата.

Не лучше и положение с численностью копытных в районе: на грани исчезновения косули, до предела уменьшилась численность северного оленя, изюбра, кабарги. А количество лосей, считаю, подошло к критической черте. Если раньше кооп-зверпромхоз заготавливал ежегодно в пределах 20-30 тонн, то сейчас охотник-промысловик с трудом может добыть одного лося. В лихие 90-е годы браконьеры отстреливали лосей с вертолетов, охотники писали тогда во все инстанции, но полеты вертолетов не прекратились, пока не было уничтожено основное поголовье. Кроме того, сейчас изрядное количество нарезного оружия на руках у людей, зачастую не связанных с промыслом. И как только ото льда вскрываются речки, по большой воде курсируют лодки и идет отстрел лося, обычно маток, которые чаще всего телятся у воды. То в одном месте охотники видят еще живых телят (обычно рождаются два теленка) у останков матери, то в другом месте находят уже погибшего от голода теленка. Прекратить такие зверства можно, наверное, если организовать рейды с милицией. Но до этого дело все почему-то не доходит.

Более того, второй год подряд продают лицензии на отстрел телят лося возрастом до года. Как правило, телята всегда держатся возле матери, поэтому и она часто попадает под выстрел. Отстрел телят может быть оправдан где-то в центральной части России, где большая численность лосей и мало естественного корма. Но у нас ведь совсем другая ситуация.

Кроме браконьерского отстрела, в уничтожении копытных участвуют и волки, численность которых в последние годы увеличилась, потому что перестали уничтожать этих хищников с помощью яда и организовывать охотников для их отлова. За уничтожение волка раньше выплачивали хорошие премии, устраивались краевые конкурсы. Сейчас этого нет, и волки хозяйничают в тайге беспредельно.
От забот в повседневной жизни, конечно, никуда не денешься. Но ведь и о будущем нужно заботиться, чтобы потомки не проклинали нас за то, что в речках нет рыбы, а вместо тайги - безжизненная пустыня.

''И. Преображенский, промысловик с 29-летним стажем, село имени П. Осипенко.''

[[Категория: Охотнику-промысловику]]
[[Категория: 2008 год]]
[[Категория: Соболь]]